В подвале, холодном и сыром, сознание медленно возвращается к ней. Тело пронзает острая боль, каждый вдох дается с трудом. Вокруг, в слабом свете, угадываются неподвижные силуэты — другие, те, кто уже не дышит. Сверху, сквозь толщу перекрытий, доносятся приглушенные голоса, мерный гул, звук, похожий на протяжное пение. Инстинкт самосохранения кричит тише, чем шепот. Она замирает, сливаясь с безжизненными формами вокруг, вжимаясь в липкий от сырости пол. Наверху происходит что-то неотвратимое и чужое. Единственный шанс — не пошевелиться, не издать ни звука, пока это не кончится.
Комментарии